Ричард Фейнман — американский физик, нобелевский лауреат, получил широкую известность своими «Фейнмановскими лекциями по физике» — этот курс не утратил ценность и сейчас.

Кроме того, он был чрезвычайно изобретательным и остроумным человеком. Среди его «практических шуток» была такая: Фейнман жил в аспирантском общежитии. Естественно, научная молодежь находила время и место для веселья. И вот как-то раз Фейнман почему-то встал очень рано и увидел, как два аспиранта снимают и уносят дверь от холла. Ага, подумал он, это шутка. Он не стал ее портить, а просто снял и спрятал в подвале и вторую дверь.

На следующий день в общежитии поднялся переполох. Насладившись им, двое шутников признались в своем розыгрыше и поставили дверь на место. И тут же всё сообщество задало естественный вопрос: «А где вторая?». И вот тут-то незадачливым юмористам пришлось туго — естественно, никто не верил их оправданиям: первая-то дверь точно была на их счету, они же сами признались.

Этот приём — «дверь Фейнмана» — очень любят западные спецслужбы и часто его применяют. Даже, возможно, во всех крупных международных скандалах были элементы этого приема. И, похоже, нынешний казус со Скрипалём — не исключение.

Сразу напомню, что Скрипали были отравлены не «боевым нервно-паралитическим веществом». Картина их отравления была совершенно другой. А если учесть, что от момента их обнаружения в бессознательном состоянии до доставки в больницу прошел почти час, то совершенно ясно, что яд просто не был смертельным.

Другой вопрос, что оказалось в пробах, которые исследовали эксперты ОЗХО — брали-то пробы англичане, а не международные эксперты.

Это становится ясно сейчас, когда наши и западные журналисты раскопали всякие как бы не относящиеся к делу подробности. А именно: то, что «киллеры Путина», оказывается, в течение года часто летали в Европу, и, кроме Солсбери, посещали Париж, Женеву, а также Бергамо.

Если их главной целью был Скрипаль, то в Женеве Скрипаля нету. А вот что же там есть? А есть там крупный научный центр, в котором хорошо разбираются, в частности, в химическом оружии. Настолько хорошо, что именно женевские специалисты в пробах из Солсбери обнаружили не только вещества, связанные с пресловутым А-234 (якобы «Новичок»), но и следы вещества BZ (запомним этот момент).

Ну, а Бергамо? Небольшой городок, уж куда меньше Реутова или Люберец, что там может быть интересного для «хладнокровных русских убийц»? Скрипаля там тоже нет. Простой поиск по Яндексу дает перечень туристических достопримечательностей, к которым, как мы знаем, «хладнокровные русские убийцы» неравнодушны, но мало ли в Италии достопримечательностей? Там вообще считается, больше 60% всего культурного наследия человеческой цивилизации.

А зайдём-ка с другого конца: а нет ли в Бергамо чего-нибудь более интересного, типа, скажем, токсикологического научного центра? Яндекс с ходу не находит, а вот Гугл радостно сообщает, что таки есть! Например (в корявом машинном переводе):

«Папа Джованни XXIII Бергамо больница является государственная больница ссылку в Италии путем их трансплантации, его центр педиатрии и трансплантатов тканей у взрослых. Также, с его почти 320.000 кв.м-здравоохранения центр крупнейших в Ломбардия (Италия) и только один с детской травмы подразделение и токсикологический центр».

Вот так вот, токсикологический центр, причем единственный в Северной Италии (эту полезную информацию дала одна фирма, хвастаясь установкой там своих систем видеонаблюдения). Впрочем, и других косвенных подтверждений хватает — всякие научные конференции, авторефераты диссертации и т. д. по родственным темам. Информация не слишком рекламируемая, но и не совсем секретная, кому надо — найдёт.

Надо правильно понимать: токсикологические центры — не криминал. Они есть во всех развитых странах, потому что разнообразные отравления — это неизбежная плата за достижения современной цивилизации, и должны быть учреждения и специалисты, знающие об отравлениях всё и умеющие с ними бороться. Контактная информация о таких центрах несекретна — где-то связаться с ними в чрезвычайной ситуации можно напрямую, в маленьких странах обычно связь с ними через местное МЧС.

Во Франции, например, кроме Парижа, такие центры есть в Реймсе, Гренобле и нескольких других городах, кстати, в некоторые из них проще попасть не через Париж, а через Женеву. В некоторых странах адреса таких центров не светятся, известны только телефоны — и все, кому по работе приходится иметь дело с опасными веществами, эти телефоны знают.

Но проблема в том, что такого рода научные центры практически неотличимы от центров по разработке химического и биологического оружия, ведь чтобы сделать гражданский противогаз, нужно иметь образцы тех веществ, от которых этот противогаз должен защитить — понятное дело. И чем там на самом деле занимаются, какие там выполняются научно-исследовательские работы — вот это не рекламируется почти никогда. Особенно сейчас, когда практически все страны заключили конвенцию о запрете химического оружия.

Поэтому такие организации, естественно, являются также предметом интереса разного рода спецслужб, легальных и не очень, национальных и международных, вражеских и союзнических (да-да, на всякий случай). Потому что «доверяй, но проверяй», потому что все такого рода соглашения прямо или косвенно предусматривают взаимный контроль участников.

Одним из методов контроля является забор и анализ проб грунта, воды и воздуха в окрестностях потенциальных объектов химической войны. Следы от утечек из лабораторий (продукты распада боевых ОВ, а не сами ОВ) остаются в окружающей среде и могут быть обнаружены и идентифицированы, даже если сами утечки далеко не достигают сколько-нибудь опасных для человека размеров.

Существенно, что такие действия — сбор образцов — чаще всего легальны. Образцы почвы почти везде в мире вывозить можно, разве только в Таиланде указом короля вся земля объявлена королевской собственностью, и даже цветы в горшках экспортируются не с землей, а со специальным гелем. Помнится, у нас поймали какого-то эколога с хорошей выправкой, который въехал к нам под эгидой очень уважаемой организации для работы в Карелии, а сам тут же отправился в Сибирь и брал пробы в окрестностях оборонных объектов. Ну так его выслали только за нарушение визового режима, а вот за образцы не наказали — нет запрета на это.

Нравится ли государствам, когда вокруг их научных центров шарятся какие-то туристы с пробирками? Нет, не нравится, но особых возможностей запретить это, кроме как вводить режимные ограничения для больших территорий, нет. А на это европейские страны пойти пока не решаются, да и, похоже, ни Франция, ни Италия слишком сильно не переживают, что их поймают на чём-то запрещённом.

Так вот наиболее разумной гипотезой мне кажется следующая: подвергнутые английским обвинениям люди реальны, и занимались они реальной работой в области химического оружия, а именно — контролем за соблюдением нашими европейскими партнерами соответствующих конвенций. Особо не скрываясь (деятельность-то не запрещенная), поэтому и летали Аэрофлотом из Москвы и в Москву и паспортов не меняли.

А англичане, которым совсем не хочется, чтобы кто-то выяснил, чем там они занимаются в их Портон-Дауне, и нашли способ, как эту деятельность прекратить, да и еще лишний раз спустить всех собак, от догов до последних шавок, на Россию.

Для этого пришлось слегка отравить семью Скрипалей и немного поколдовать с пробами для анализа независимыми лабораториями. Пробы-то эти собирали на местности не специалисты из Швейцарии и других стран, а всё те же работники Портон-Дауна. Уж как они эти пробы собрали — да, впрочем, неважно. Джентльменам ведь полагается верить на слово.

Англичанам есть что скрывать. Портон-Даун — это масштабный комплекс, включающий не только научно-исследовательский центр, но и производственные мощности, формально независимые. Продукция этих производств (дымовые мины) уже светилась в Сирии. Понятно, что в случае необходимости поменять начинку в таких минах несложно. А «начинка», похоже, там тоже имеется или может быть быстро произведена, и этот факт англичане совсем не хотят обнародовать. Как и кое-какие факты о тренингах «Белых касок» по производству и применению химического оружия в Сирии.

Когда прохожие обнаружили отравленных Скрипалей, они лежали на спине и делали странные движения руками. От вызова скорой помощи и до приема их в больницу прошел почти час. Так боевые ОВ не действуют, и антидот надо вводить сразу. Как выглядит поражение ими, в фильме «Скала» в меру своего таланта показал Николас Кейдж, или, простите за жизненную прозу, как реагирует таракан на пшик дихлофоса (он для тараканов — как раз нервно-паралитическое ОВ).

А то, что было со Скрипалями, очень похоже на отравлением психомиметиком, например BZ. Это вещество не убивает, но выводит из строя на несколько дней. Это сильнейший галлюциноген, человек на несколько суток попадает во власть пугающих видений и теряет контакт с реальным миром. И разработан и производился этот BZ- барабанная дробь — в Портон-Дауне.

И есть железное фактическое подтверждение: скучные дотошные швейцарцы нашли в пробах из Солсбери следы этого самого BZ.

Английские официалы не нашли ничего умнее, как заявить, что это они специально добавили в пробы, чтобы типа проверить квалификацию женевских экспертов. А больше они туда ничего не добавляли?

Трагикомично выглядит и история с отравлением двух бомжей, которая была явно затеяна для того, чтобы ввести в дело «орудие убийства». При этом забыли добавить в официальные обвинения смерть женщины — по сути, самое тяжелое преступление из случившихся.

Англосаксы умеют подставлять. Стоило защитникам Донбасса попытаться попугать карателей показом макета «Бука», захваченного в военном училище, как произошло то, что мы помним.

Наша позиция по делу Литвиненко выглядит слабой, потому что никто членораздельно не может объяснить, зачем Луговой и Ковтун встречались с Литвиненко. И здесь тоже классическая подстава. Конечно, ребята, занимавшиеся негласной, но совсем не криминальной деятельностью, как и их начальство, совсем не ожидали, что на них повесят обвинения в попытке убийства. Но сама организация этой подставы, хоть и корявая, свидетельствует о том, что англичане следили за «Петровым» и «Бошировым» и знали, чем они занимаются. Какие-то проколы были и раньше их прилета в Лондон — может быть, смартфонами пользовались, или их уж совершенно прозрачная география перемещений подсказала, или еще что, это уже их профессиональная кухня.

Можно ли сейчас что-то сделать и как-то повернуть ситуацию? Если ребят найдут и представят публике, то будет только хуже. Да и зачем? Понятно, что никто в здравом уме не ожидает, что Тереза Мэй скажет: «Да, мы погорячились, и сами Скрипалей помучали, и кота убили, и ту наркоманку из Эймсбери тоже того».

Джентльмены (и джентльвумены) никогда не признаются, это хорошо известно. СМИ Запада будут дуть в одну дуду, а других сколько-нибудь влиятельных и нету; оппозиционная западная пресса не такая уж и оппозиционная, когда дело касается геополитических приоритетов Запада. Так что всем надо продолжать работать и держать удар.

И поменьше виниться и признаваться даже и в малых прегрешениях, вспомните, с чего статья начиналась. Признались (или попались) в шутке с дверью — получите вторую дверь.

Надеюсь, читатели понимают, что всё вышеизложенное никак не относится к какой-то официальной позиции, а представляет собой чисто журналистский материал.

Источник: «КМ.RU»

Фото: «КМ.RU»

Назад к списку
Поделиться